Здесь работал Гитлер

Музей архитектуры извлек из запасников и впервые показал на выставке уникальную серию трофейных фотографий: интерьеры берлинской Рейхсканцелярии. Грандиозное здание, сооруженное в 1939 году по проекту Альберта Шпеера, главного архитектора Третьего рейха и личного друга Гитлера, строилось на века, но в мае 1945-го было разрушено.

От этой серии удобного - кабинетного - формата фотографий, технически и художественно очень качественных, прекрасно сохранившихся, веет ужасающим мраком и мертвецким холодом. И трудно гадать, что бы чувствовал зритель, если бы не ведал, для кого именно были выстроены эти величественные залы, огромные кабинеты и гигантские приемные. Мог бы он любоваться строгой простотой геометрически чистых форм интерьеров, качеством их отделки, благородством использованных материалов (много мрамора, гранита, карельской березы), строгостью и добротностью мебели и ковров ручной работы так, как ими любовался автор снимков - неизвестный официальный фотограф, снимавший Рейхсканцелярию сразу после ее строительства? Или архитектура все же выдает абсолютный антигуманизм ее заказчика?

Заказчиком в данном случае выступал сам Гитлер, по воспоминаниям Шпеера (цитатами из его мемуаров на выставке прокомментированы все снимки), лично и с пристрастием контролировавший проект и строительство главного здания фашистского государства. Но, конечно, заказчиком было и тоталитарное государство, так что архитектура Рейхсканцелярии - образцовая "застывшая идеология", наиотвратительнейшая во всей истории человечества.

Правда, сам Шпеер считал (или запоздало оправдывался), что официальная архитектура Третьего рейха была всего лишь неоклассицизмом, "размноженным, видоизмененным, преувеличенным, а то и вовсе до смешного искаженным", и было бы ошибкой "отыскивать у Гитлера идеологически обоснованный архитектурный стиль". Но именно в мере-безмерности преувеличений и искажений, выходящих за рамки человечности, - вся суть и архитектуры Рейхсканцелярии, и фашистской идеологии, которая возвела присущий многим скромный порок - ксенофобию в ранг государственной идеологии, а добродетельный патриотизм видоизменила до идеи мирового господства. Так, в нарушении всяких норм, выстроена и Рейхсканцелярия. Гитлер "желал здания в 70 раз более крупного", чем старая правительственная резиденция. "Общая площадь новых сооружений должны была составить 1 450 000 кв. м".

На снимках, выставленных в музее, нет людей, фотограф снимал пустые интерьеры, поэтому грандиозный масштаб здания не прочитывается, хотя в общем-то и представляется. Бесчеловечность этих интерьеров буквальна - их масштаб совершенно несоизмерим ни с человеком, ни с его естественными житейскими потребностями, ни с разумным государственным представительством. И это очень хорошо понимал Гитлер, разъяснявший Шпееру, "какую власть приобретают мелкие души над своим окружением, если могут предстать на таком величественном фоне. Подобные залы с великим историческим прошлым возносят даже ничтожного преемника на исторический уровень". Правда, он имел в виду не себя, а своих преемников.

Кроме масштаба, сатанинская сущность фюрера и его дьявольское хитроумие проявлялось и в деталях: мраморный пол в приемной он не велел застилать ковром, чтобы дипломаты буквально нетвердо стояли на ногах, залы украсил псевдоклассической скульптурой, символизировавшей добродетели партии и обожествлявшей ее, на стене кабинета Гитлера красовалась эмблема с изображением рыцаря (очевидное портретное сходство с хозяином помещения) в объятиях скелета (символ смерти) и чертом у левого плеча.

В пристрастии к архитектурной гигантомании у Гитлера, конечно, были и исторические предшественники, и, увы, находятся неразумные последователи, не желающие понимать, что после фюрерского неоклассицизма и сталинского ампира страсть к величественной архитектуре искаженных исторических стилей вызывает определенные и убийственные для репутации ассоциации. Что любовь к тоталитарной архитектуре чревата тоской по тоталитарному строю. И лучше такой тоски себе не позволять, как нельзя позволять неприязни к соседу-чужаку перерасти в национализм.